НИКИТА: «Я научился делать музыку,за которую не стыдно»

Певец Никита из тех, похоже, кто понял в этой жизни самое важное. То ли Тибетские монастыри, в которых он пропадал полгода, сделали свое дело. То ли мудрости научила трудная сценическая судьба. В 1999-м Никита прорвался на большую сцену с хитом «Улетели навсегда!» Скучающие музыкальные критики удивились голосу в четыре октавы, единогласно избрали Никиту королем эпатажа и прочили счастливое царствование. В 2003-м на пике популярности он снял корону, ушел от продюсера Юрия Айзеншписа и исчез со сцены.

IMG_2635Сегодня у Никиты камбэк. Его новый альбом «Вверх!» совсем не похож на поп-лирику начала двухтысячных. Певец занимается электронной музыкой, снимает футуристические клипы и вот-вот обещает сингл «Я молния с неба!»

— Расскажи, какой он, новый Никита?

— Он повзрослел. Научился слышать музыку. Прибавь к этому все, что он пережил за время своего отсутствия. Влюблялся, его бросали, он бросал, его не понимали, —  это оставило сильный отпечаток. Вообще, когда ты молод, тебя показывают по телеку, все тебя любят – это сильно сносит крышу.

— Хочешь сказать, ты переболел звездной болезнью?

 — Может быть. Хотя я не замечал. Я всегда серьезный, не слишком общительный, а кто-то мог решить, что я чересчур «звездный». Люди обижались: «Почему он с нами не здоровается!» Зачем я буду здороваться, если мы не знакомы? Мы живем не в маленьком Цюрихе, где все друг друга знают. Это мегаполис!

Сегодняшний Никита мне очень нравится. Есть трудности, конечно. Но чем сложней дорога, тем слаще победа. Так появляется профессионализм. Я реально научился делать музыку, за которую мне не стыдно.

 — А когда-то было стыдно?

— Знаешь, я некоторые песни сейчас слушаю и думаю: не мог я такого написать. Я не отрекаюсь от них. Но я вижу ошибки. Слушай, мне всегда что-то не нравится! Каждый раз я даю зарок, что не повторю этих ошибок в следующей песне. Это пусть маленький, но рост. А потом появляются новые ошибки. И всю жизнь я борюсь с собой. Это называется профессионализм. И дай Бог, чтобы я никогда не успокоился. Для меня страшно, если я скажу себе: Никитос, ты сделал все, что мог.

— Про твой новый имидж давай поговорим. У тебя был очень эпатажный образ. Клипы запрещали цензурой…

— А сейчас я разве не эпатажный? Нет только сексуальной составляющей.

— Мне кажется, эротичность никуда не пропала. Чем тогда отличается эпатаж нового Никиты?

— А тем, что раньше мы это делали намеренно.

— Чтобы привлечь внимание?

— Конечно. Тогда были артисты, которые умели эпатировать: «Гости из будущего», Шура, певец Оскар, и, естественно, Алла Борисовна Пугачева. Все думают, будто она в самом деле такая, как на сцене. А мне она кажется совершенно иной. Хороший артист – это всегда игра со зрителем. Если ему верят – замечательно. Если ненавидят – замечательно! Но если зрители равнодушны, если не верят – это страшно.

— А ты не боялся в погоне за внешним эпатажем потерять свое «Я»?

 — Слушай, я артист. После клипа «Отель» все стали думать, будто я маньяк и извращенец. Но мы должны были это сделать. Мне было мало того Никиты — прекрасного мальчика с песенкой «Улетели навсегда». Я сказал Айзеншпису (это продюсер мой единственный): «Хватит быть хорошим мальчиком! Пора сделать что-то нехорошее. Садо-мазо давайте!» Он отказался. Я побежал к Алишеру (он — стилист моих первых клипов) и сказал: «Мы должны уговорить Айзеншписа». Он меня понял. И через несколько дней мы снимали «Отель».


nikita2-682x1024— Ты всегда отстаивал свое видение? Приходилось подчиняться продюсеру?

 — Когда продюсер заставлял что-то делать, у меня включалось противостояние. Были ссоры. Я не могу плясаться под чью-то дудку. Если мне что-то претит, лучше не вставать на моем пути!

— И все-таки, почему ты поменял имидж? Откуда взялся элегантный костюм с галстуком в последних клипах? Космические очки?

— Сегодня весь мир снимает подобные видео. Точнее, самые смелые артисты. И мне очень комфортно в такой музыке, в костюмах, в «космических» образах. Я не могу все время быть мальчиком с хохолочком, скачущим в обтягивающих джинсах по сцене. Нужно меняться. Может быть, сегодня не все поймут Никиту-2012. Я и не жду этого. Я работаю на будущего Никиту-2020. Интересно, что будет дальше.

— По прежнему образу скучаешь?

— Вообще не скучаю. Я его перерос, хватит.

— У тебя пик популярности был в начале двухтысячных. Потом ты пропадал какое-то время…

— Да, я ушел сознательно.

 — Теперь ты вернулся. Трудно заново завоевывать популярность?

— Смешно подозревать, что я пою ради популярности. Я хочу, чтобы люди полюбили хорошую музыку. К сожалению, масс-медиа поддерживают плохую музыку. Я бы мог делать то, что протолкнут в массы. Но я не хочу, чтобы люди говорили: «Смотрите, вон идет Никита. Такую ерунду пишет!» Я должен сделать круто – даже больше, чем круто! Тогда мне не будет стыдно.

— Расскажи про свой уход: что ты видел, чему научился?

 — Уход был банальным. Шел 2003 год. Я устал, исписался: я ведь почти все песни писал сам. Мне был нужен новый материал. Продюсер отказал: мол, жди, когда тебя вновь торкнет. Я испугался: вдруг это произойдет только лет через пять? (и случилось это, кстати, в 2007-м). Сказал Айзеншпису: «Я не могу позволить себе столько ждать. Если нет нового материала, я ухожу». Он не хотел меня отпускать, переживал. Но я настаивал.

Я уходил в никуда. Мне говорили: «Ты делаешь ошибку! Нельзя так просто уйти от Айзеншписа!» Но я не мог ждать. Потому что меняется время. Меняются те, кто вершит судьбы. Но главное, меняются музыкальные вкусы зрителей. Если бы я не ушел тогда, я был бы сейчас нафталином.

Я как кошка, у которой девять жизней. У меня есть чуйка, вкус к счастью. Я ни о чем не жалею. Страшно представить, что я не увидел бы мир. Не повстречал бы гениальных людей, которые мне подсказали, что слушать. Мне даже сегодня говорят: зачем, Никитос, ты решился на такой шаг…» Я отвечаю: «Ребята, послушайте новые мои песни. Вы все поймете». Моя работа заключается в движении. Нужно идти вперед, слушать музыку, изучать, узнавать, все время бежать!

— Ты знаешь, что ты трудоголик?

— Я отдыхать разучился, представляешь? Летом меня кое-как вытащили на Кипр. Я сам в жизни бы туда не поехал: по мне, лучше улететь в Европу, ходить по музеям. Но я уже сто лет не отдыхал, поэтому приехал на десять дней. На второй день у меня началась депрессия. Ты сидишь. Диктофон не взял специально, чтобы отдохнуть. То есть музыку писать не на что. Уговариваю себя: «Отдыхай!» Проходит еще день. Купаться холодно. Я валяюсь на пляже и занимаюсь самобичеванием: музыки много в голове, а я ничего не пишу! Это был самый ужасный отдых в жизни!

— Ты сказал, что любишь Европу. Расскажи о том, как ты сбежал в Европу ото всех. Что ты там делал?

— Представь, ты сидишь в парижском баре. Вообще я не знаю ни английского, ни французского, но оказалось, это не такой уж большой барьер. Вокруг меня собираются всякие творческие люди – художники, поэты, диджеи, — мы находим транслэйтер, начинаем общаться, музыкой обмениваться. Выясняется, что среди них есть музыканты. Сейчас они хотят со мной записывать песни. Немецкая хаус-дива Паула ПиКей приезжает в Москву с концертом 28 января, и 29 мы садимся с ней в студию. А познакомились тоже во Франции.

Берлин мне тоже понравился. Рим – прекрасный город. Люди там другие: позитивные. Знаешь, даже у известных музыкантов нет этой больной звездности. Нам бы всем поучиться у них правильному восприятию мира.

— Я думала, «правильному» восприятию мира ты учился в Тибете.

 — Туда я приехал просто очищаться. Сразу после того, как ушел от Айзеншписа. Мне нужно было отдыхать. И лень, которая меня там посещала – она была какая-то оправданная. Я сам себя внутренне приводил в порядок. Можно было наконец-то не следить за тем, как ты выглядишь.

 — Ты отрастил бороду…

— Да, я даже не брился. Было чудесно. Мы ели один раз в день рис – неочищенный, с шелухой, это очень полезно. И пили воду из старинного родника: она там святая-пресвятая. Я знаю, что в монастырь, где я жил, приезжала Мадонна, приезжал Стинг, приезжал Гребенщиков. Там я понял, что мне нужно уехать из России на какое-то время.

Сейчас я думаю, что мне нужно уехать из Москвы. Я хочу переехать в Питер. Все говорят: «Что там делать? Вся работа здесь!» Но можно же по скайпу общаться, даже интервью брать, так ведь?

— Тебе виднее! Можно иногда и приезжать в Москву.

— Да, конечно, иногда можно. Я, наверное, решусь все-таки.

— Скажи, кто тебя поддерживает в твоих метаниях?

— Конечно, семья. Сестра – мой менеджер. Мама и папа всегда говорят: «Ты лучший, самый талантливый». Отец недавно сказал по телефону: «Сын, мы видим, как тебе сложно, и ты борешься. Странно, что шоу-бизнес не ценит людей, которые несут что-то новое». А папе 65 лет, он вообще далек от всего этого! Я спросил: «Папа, ты ведь не думаешь, что я от этого страдаю?» Он ответил: «Конечно, страдаешь, только не подаешь виду. Но ты на правильном пути. Быть как все не надо. У них своя дорога. А ты иди, говорит, сын, своим путем, и делай то, что тебе нравится».


IMG_2662— Хорошо, что родители доверяют твоему чутью.

— Да. Никогда мы с папой так не говорили: то у меня времени нет, то еще что-то… А в этом году получилось. Это важно. Главное в жизни – семья.

— Тебе повезло с семьей! Никита, расскажи про свое детство.        

—  Я был ребенок очень странный. Замкнутый, необщительный. Не каждый мог ко мне подкатить с фразой «давай поиграем». Я, даже маленький, тщательно выбирал людей для общения.

У меня в детском садике была любимая игрушка – большая белая собака. Ушастая. Какая-то гончая порода. Как я мечтал о такой собаке! Прятал ее ото всех. И когда ее брал кто-то другой, мне было очень грустно.

У меня есть один прикол из детства. Когда мне было лет двадцать семь, я все переживал: «Ну почему меня никто не любит?» И однажды я листал свой детский альбом. Ясли — я на руках у воспитателей. Вторые ясли, садик – то же самое. Я звоню маме: «Что-то я не понял фишки! Я любимчиком был, что ли, в детском садике?» А я маленький был толстенький, хорошенький, аппетитный. Мама сказала: «Шутишь? Тебя воспитатели обожали!» И потом я еще вспомнил: школьная учительница специально оставляла меня после уроков  типа «за плохое поведение» –  чтобы я ей песенки попел. Я пел ей: «В юном месяце апреле…»

— Ты в блоге на днях писал про боевые школьные годы. Я подумала: дети ведь впитывают всё: и плохое, и хорошее без разбору. Что из детских опытов тебе сейчас помогает, а что мешает?

— Я старался никому не завидовать. Это ужасное чувство. В школе у нас был один парень – его все уважали. Из приличной семьи, белокурый, смазливый — душа нашего класса! И когда мы все вместе шли из школы, все парни проходили через его дом, до самого подъезда провожали. А я демонстративно шел к своему подъезду. А на следующий год со мной почему-то стали два-три человека ходить, а потом вообще весь класс. Мне было важно понять, что если я хочу – я могу повести за собой людей. Это придавало уверенности.

В первом классе я был очень чернявый, и все меня называли «Татарин». Или «Чурка». Даже лупасили какое-то время в классе. А потом я одного в ответ отлупасил, другого – и завоевал авторитет. Дети вообще жестокие. Но я был добрый. Я был сердобольный. Я заступался за девочек постоянно, чтобы их мальчики не били.

— Могу представить, как девочки были благодарны!

—  Меня девчонки обожали. Просто на руках носили! Я был в пионерском лагере, и однажды нашел на пляже золотую сережку с настоящим  рубином. Это в восьмидесятые-то годы! Я честно отдал ее старшей пионервожатой. А потом на построении утренней линейки вдруг объявляют благодарность и вызывают меня: Леша Фокин! И там девочка стоит, моя соседка по дому, из очень крутой семьи. Она была красавица, ее все обожали. Конечно, она меня расцеловала, мы стали дружить, и я пропадал у нее в корпусе целыми днями. Она меня кормила, поила чаем. Я ел то, чего никогда в жизни не пробовал – хотя моя мама в торговле работала, и я думал, что меня уже ничем не удивишь. Меня ненавидели мальчики из старших отрядов, потому что я тусил у самых красивых девушек смены!

— Ты нашел, похоже, секрет успеха у женщин: надо за них заступаться.

— Слушай, я до сих пор не понимаю, в чем секрет. Либо тебя женщины хотят и любят, либо не хотят. Мне всегда было легко с девушками общаться.

— Убедил, давай оставим это неразгаданным. А кем ты, кстати, хотел стать в детстве? Только не говори «певцом».

 — Я фанател от конного спорта, хотел быть жокеем! Но я уже тогда понял, что вырасту слишком крупным: там ведь взрослый должен  килограммов 45 весить, чтобы лошадь тебя несла. Пришлось отказаться. Через год я придумал, что хочу быть артистом. Музыка меня давно захватила. Сколько я себя помню, все время пел.

Еще я занимался легкой атлетикой. Я почти мастер спорта. Тренер с ума сходил: «Зачем тебе эта музыка? Ты же спортсмен, у тебя получается!» Я мог не заниматься годами, потом приходил и бегал лучше всех. Сейчас я думаю, что музыка – это на всю жизнь. Петь можно и в семьдесят лет, а бегать в семьдесят лет ты уже не сможешь. Но тогда это было просто интуицией.

— Родители тебя кем видели в будущем?

— Мама хотела, чтобы я стал кинологом. Я любил животных, у меня получалось с  ними общаться. Она не понимала, зачем мне эта музыка. Тем более у нас там есть кинологический центр, а ради музыки я в 17 лет собрался уезжать в Москву. Мама сначала думала, что это все несерьезно. Когда я сдал экзамены и купил билет, она плакала. Я ей сказал: «Ничего, скоро увидишь меня по телевизору».

 — Можешь считать, что ты выполнил обещание! Расскажи мне напоследок вот о чем. Ты же выходишь сейчас на европейский рынок? Что там за проекты?

— Специально я ничего не делаю. Просто записываю песни с интересными музыкантами из Европы.

— Говорят, там лучше студии? Многие наши артисты едут туда записывать альбомы.

— В Москве все есть. Но привезти крутую аппаратуру – это ерунда. Нужны люди, которые умеют ей пользоваться. Нам нужны хорошие уши. Слава богу, в России появляются саунд-продюсеры и звукорежиссеры, которые реально врубаются, как делать музыку. Их пока мало. Единицы.

— А были мысли остаться в Европе?

— Я постоянно туда мотаюсь. Но кому я там нужен? Можно ведь жить в России и быть популярным на весь мир. Я еще раз скажу: главное – музыка. Будет музыка – тебя заметят.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *