PROчитать: “Камасутра для осьминогов” (И.Крыховецкая)

Мы эксклюзивно публикуем рассказ “Камасутра для осьминогов” авторства психолога, ученого и писателя Ирины Крыховецкой из сборника “Ворожба” (2013). Приятного чтения!

Мир невообразим и сложен. Если бы Вы были Богом, то, наверное, бы оценили его разнообразие и красоту, но в попытке понять противоречия мира запутались бы, возлюбили мир таким, как есть, и по праву стали бы святым… Боги не бездействуют, Они ПЫТАЮТСЯ ПОНЯТЬ.

Два молодых демиурга заступили на суточное дежурство в наблюдательной лаборатории “Седьмое небо”. Красавица Грация и ее напарник Гордей были архангелами высшего сословия, приближенного к Богам. Сегодня они дежурили вдвоем, внимательно всматриваясь в широкие экраны перед собой, где двигались различные картинки с видами Земли. Дежурство обещало быть обычным, спокойным, может даже скучным…

Светлое, земное, июльское утро, казалось на редкость тихим и нежным. Море еще не проснулось, о чем ясно говорил ровный штиль и отсутствие перешептывающихся волн. Маленький морской Конек, подплывший к берегу, с удивлением и любопытством рассматривал большой сонный город вдали, видимый ему, если высоко подпрыгнуть. “Какие странные эти люди”, – думал Конек, без устали выскакивая на поверхность воды, в ореоле прозрачных брызг. Следующим, что его заинтересовало, было некое движение у кромки моря. Высоко и часто прыгая, Конек заметил двух людей, севших на берегу. Люди общались. Не так, как рыбы, животные, или даже птицы, не телепатически. Они всегда использовали звуки, меняли тембр и тональность, пользовались сложнейшей техникой общения, и никак не хотели “пожалеть” свой большой мозг, избавив его при помощи телепатии от лишней нагрузки. Конек их не понимал в этом отношении, но прыгать перестал, и подплыл ближе к берегу, подслушать…

Сидевшие на берегу мальчишки весело болтали ногами в воде, чем ужасно разволновали Конька, и рассказывали друг другу не смешные, на взгляд морского обитателя, истории, которые они называли анекдотами.

– А знаешь, почему камбала плоская? – спросил один мальчик другого, чем насторожил Конька.

– Неееа! – ответил ему второй. – Почему?

– Потому, что кит, воспылав к ней страстью, упал на нее!

– Ага! – рассмеялся второй мальчик, – а рак все видел, и у него глаза повылазили!!!

Мальчишки захохотали, но им было невдомек, что вместе с ними смеется морской Конек. Конек заходился от беззвучного смеха, больше напоминавшего безудержное ликование души. Он переворачивался, кувыркался в воде, и маленькие фонтанчики то и дело появлялись вокруг его крохотного сотрясающегося тельца…

А в это время, где-то чуть поодаль, в нескольких сотнях миль, в морской глубине, среди цветущих кораллов и пышных зарослей летних водорослей, всех цветов радуги, беседовали двое. Огромный голубой и очень известный “всему” миру Ученый Кит Фар вел философский спор со своим давним оппонентом, не менее известной, и тоже Ученой Камбалой Уф. Кит и Камбала обсуждали новодоставленную в океан дельфинами теорию видов Дарвина.

– Вне всякого сомнения, этот человек заблуждался, – передал спокойный мысленный сигнал Фар маленькой Камбале.

– Отчего же? – возразила Камбала. – Весьма вероятно, что вы, любезный, достигли таких невероятных размеров, начав с маленькой незаметной рыбешки!

– Уж не хотите ли вы сказать, дорогая Уф, что наш славный могучий род начался с таких, как вы?

– А почему и нет? – уперлась Камбала.

– Кит всегда был Китом! – возразил Фар. – Дарвин ошибся, или мы не поняли его.

– А по-моему, он прав, – Камбала агрессивно заколыхала плавниками. – Вы, Киты, сильно высокого мнения о своих размерах!

– По-вашему, я Камбала-переросток?!? – разозлился Кит.

– Не спорьте, – вмешался молчавший до этого научный советник Кита, морской Рачок Оа, вылезая из раковины, приросшей к громадной голове Фара. – Как Кит может быть Камбалой, так и Камбала может быть Китом!

– Что?!– в унисон возмутились Фар и Уф.

– Я переросшая Камбала? – от гнева Кит стал синим, словно был хамелеоном.

– Это я иссохший Кит?! Заторможенная и недоразвитая рыба?! – ахнула Камбала.

– Ну, это предположение, господа! – от ужаса глаза Рачка вылезли еще больше…

– Н-да! – Грация слушала подводный спор. – Эдак они далеко зайдут…

– Не думаю, – отозвался Гордей. – Скорее всего, просто расплывутся в разные стороны.

В океане же, еще несколькими милями южнее, старый осьминог Учитель Хлюст вел обычные занятия в высшей школе для подводных обитателей. Тема сегодня не была простой, но не обсуждалась так бурно, как у Кита и Камбалы.

– Изобретя гайологию*, науку, в которой человечество попыталось объединить весь окружающий мир, люди, как обычно из-за излишней самоуверенности даже не попытались опросить другие разумные виды, обитающие на Земле, кроме них. Мы для них неразумны!!

В подводной аудитории почувствовалось смешливое ликование студентов.

– Мало того, – продолжал Учитель Хлюст, поднимая одно щупальце и испуская мощную энергетическую волну, мгновенно утихомирившую всю аудиторию, – мало того, человечество даже не знает о возможностях своего огромного мозга. Используя громоздкую, неудобную речь и несколько процентов мыслительных процессов… А их попытки изучить живую природу, чтобы найти Панацею!! Просто смешно, как они пытаются найти средство от старости и болезни, а сами не обращают внимание на вечное – на воду и великий космос, в коих дремлет эта тайна. Или, выбившись из сил от времени, что только не придумывают, дабы восстановить потенцию! Спросили бы кур, они бы рассказали, что самый сексуальный генный набор у петуха, да, Великий Океан, этих птиц некогда даже пришлось изводить, куры не выдерживали напора. Но разве люди станут разглагольствовать с курами о генетике?

Неожиданно Учитель Хлюст прервался появлением опоздавшего. Его студент – Морской Конек явился не точно с океаническим течением, а значительно позже, да к тому же, его прямо-таки корчило от смеха.

– Не поделитесь ли с нами, молодое существо, над чем вы так смеетесь?

– Сейчас… сейчас… – послал прерывистый ответ Конек.

– Если бы я была Коньком, – заметила Грация, – то я бы помалкивала!

“Хлюст такой напыщенный и непредвзятый только на первый взгляд”, – про себя додумала Грация…

– Только ты не Морской Конек, – рассмеялся Гордей.

В то же время, сильно обидевшись на Камбалу, Голубой Кит Фар всплыл на поверхность океана, где и лежал, обиженно фыркая, и ругая про себя ересь человека по имени Дарвин. В небе над ним красивым клином летели журавли. Фар залюбовался полетом, на время забыв про обиду, когда неожиданно одна из птиц, до этого летевшая впереди остальных, стала медленно падать, пытаясь планировать кругами по мере возможностей раненых крыльев. Изловчившись, Фар развернулся в море так, что журавль упал не в воду, а на его большую гладкую голову. Немного отлежавшись, Журавлиный Вождь Арки попытался поднять голову.

– Ты ранен? – настороженно спросил Фар.

– Я стал невнимателен от старости, – пожаловался Арки, с тоской наблюдая за улетающей стаей с новым заменившим его Вожаком.

– Что так? – настаивал Фар.

– Передавал сигнал молодежи о новом маневре, чуть отвлекся на одного недотепу и влетел в “жесткую зону”.

– “Жесткую зону”? – не понял Фар.

– Да, это силовые поля-аннигиляторы, вдоль путей миграций, – пояснил Арки. – Ошибешься – сгорел.

– Да-аа! – задумался Фар. – В океане тоже есть “мертвые течения”, сбился с пути и всё – ты покойник.

– То-то и оно, – сокрушался журавль, – понаставили везде маяков, пока сигнал каждого услышишь, весь в сплошной приемник превратишься, а когда так сосредоточен, то и жди подвоха…

– И что же мне с тобой делать? – спросил Кит. – Может, я тебя на какой корабль перекину к людям? Журавль у них священная птица, не съедят, помогут. А там оклемаешься, да по-новому жизнь наладишь?

– Ну… может быть…

– Гордей! – Грация всплеснула руками. – А почему действительно столько маяков? Нельзя все заменить единой системой?

– Сейчас свяжусь с дежурной лабораторией, узнаем, – ответил Гордей…

Санька висел за бортом “Аргонавта” и внимательно, любовно, выводил сварочный шов. Самое нудное дело – ремонт судна во время перехода. Но море и есть море, случается всякое. До гладкой поверхности океана было метра полтора, но не это беспокоило Саньку. Большая стая моржей окружила стоящее суденышко и внимательно, высунув громадные усатые морды, наблюдала за Санькой. “Сварку изучают, что ли?” – подумал Саня. А затем откинул сварочный шлем, повернулся к моржам. Самый крупный и, наверное, самый главный морж, как решил Санька, подплыл очень близко и блестящими черными глазами разглядывал висевшего за бортом моряка. Санька хмыкнул и, сам не зная отчего, громко проревел, как кингконг, в сторону моржа. Реакция предводителя не замедлила себя ждать, раскрыв свою здоровенную пасть, морж так зычно рявкнул в ответ, что Санька, как таракан, молниеносно взобрался по отвесному борту на палубу, прихватив все свое оборудование. Сейчас ревели уже все моржи, и старый капитан-австриец, наблюдавший за происходящим, не выдержал “сумасшедшего хора” и вылетел на палубу, где уже собрались остальные шесть человек экипажа.

– Скажи им, что бы замолчали! – крикнул капитан.

– Как? – не понял Санька.

– Так же, как устроил этот хор!

Санька задумался, и затем во всю силу заорал на моржей:

– Молча-а-а-ааать!!!

Как по команде, моржи замерли и благоговейно уставились на Саньку. Слышался лишь тихий плеск и далекий плач альбатросов.

– Че это они? – не понял Санька.

– Молодец! – капитан похлопал Саньку по плечу. – Из тебя выйдет отличный капитан…

И в тот же миг из-за кормы выплыл огромный голубой Кит, растолкавший моржей, он сильно ударил хвостом по воде, окатывая моряков морской водой, как из ушата. Тут же на палубу влетел пушистый растрепанный комок, оказавшийся журавлем.

– Откуда он? – удивился капитан. – Наверное, кит подарил его нам… А журавля я поручаю тебе, Шура.

– Ну что ж, большая камбала-переросток, спасибо за подарок, – подтверждая теорию Дарвина, погрозил киту Фару Шурик. – Сам не съел, так подарил нам!

Но обиженный Голубой Кит уже медленно погружался в глубину, униженный и оскорбленный.

В пучине среди подводных красот Фар столкнулся с Учителем Хлюстом. Осьминога трясло от смеха.

– Что с вами, Хлюст? – спросил Кит.

– Нет, Фар, вы бы только слышали, что мне рассказал один из моих учеников!

– И что же, Хлюст?

– Только не обижайтесь, Фар, – осьминог щупальцами погладил голову Фара, окутывая ее теплой успокаивающей энергией. – Эту историю он услышал где-то на берегу от людей…

– От людей? – насторожился Голубой Кит. – Что они говорили на этот раз?

И Учитель Хлюст рассказал ему историю о Ките, Камбале и Раке.

– Я протестую! – закричал выбравшийся из раковины рак Оа, но ставший опять насыщенно синим Кит уже плыл прочь от смеющегося Хлюста и всей этой эволюционной теории видов!! Жизнь утратила смысл.

– Бог мой! – воскликнула Грация. – Гордей, Киты такие ранимые, они так склонны к суициду! Что же делать… Фар обязательно расскажет все другим Китам, и они… они опять начнут выбрасываться на берег, чтобы умереть! Их так мало… Они такие красивые… – и Грация кинулась к Гордею, зарыдав у него на груди.

– Значит надо действовать, – Гордей успокаивающе погладил Грацию по светлым волосам. – Придется тебе лететь к тому парню с корабля, которого так неожиданно послушали моржи, и уговорить его побеседовать с Китом…

– Я? Я не справлюсь, Гордей, – прошептала Грация.

– Справишься! – улыбнулся Гордей. – Я сейчас слежу за переустановкой маяков и демонтажем старых.

– Так ты все-таки поменял маяки?

– Да, милая.

– Это будет маяк с широким спектром действий для всех-всех? – не унималась Грация.

– Конечно, с самым широким, мы его даже назовем “Ширь”, – Гордей обнял Грацию. – А теперь иди, спасай Китов, я верю в тебя, все получится.

– Ты такой благородный и добрый, Гордей! – улыбнулась Грация.

– Просто я люблю тебя…

– А чего же ты молчал столько веков?..

Санька подружился с журавлем, ему даже пришла какая-то мысль, что журавля зовут Арки, он так его и окрестил. Арки уже не сможет летать, как раньше, он болен и стар. Мозоли под его крыльями от дальних перелетов были размером с кулак и кровоточили. Не зная, как поступить, Санька, все же решил просто обработать раны Арки, а затем забинтовал журавля, как смог.

– Вот, теперь ты будешь не летать, а плавать, – сообщил Санька журавлю, – будешь первым корабельным журавлем…

– Очень интересная мысль, – раздался мелодичный голос, – а то что ни моряк, то обязательно с попугаем, теперь будет моряк с журавлем.

Перед Санькой предстала прекрасная юная дива с белокурыми волосами и головокружительной улыбкой. Шурик отчего-то покраснел.

– Не смущайся, – пропела дива, – я обычный ангел, меня зовут Грация, и у нас с тобой много дел.

– Ангел? – Санька недоверчиво поискал глазами нимб и крылья…

– Ну, считай, что крылья в стирке и нимб на зарядке, – рассмеялась Грация. – Так вы шутите?

– Кажется…

– Слушай, Шура, что я сейчас тебе расскажу, – начала Грация, – однажды ты обидел одного очень Ученого Голубого Кита.

Ровно в четыре утра по местному времени, Санька по назиданию Грации, втихаря, спустил шлюпку на воду, прихватив радиотелефон и Арки. В этом квадрате должен был сейчас находиться обиженный Фар, который повел полтора десятка своих сородичей выбрасываться на сушу, чтобы забыться в вечном сне от никчемной жизни. Но кит не появлялся. Арки тоже вел себя беспокойно, и как он будет выступать в качестве посредника, Санька не представлял, но Грация была убедительна. Прошло еще полчаса, а Фар не объявлялся. Зато появились моржи, они окружили шлюпку и преданными, умиленными глазами смотрели на Саньку. “Может, в прошлой жизни я был моржом?” – решил моряк.

– Ну и чего столпились? – спросил он вслух. Лучше бы позвали мне кита по имени Фар!

Моржиные головы незамедлительно скрылись под водой. “О-бал-деть!”. Еще минут через семь вода стала пениться и бурлить, и рядом с носом лодки появилась голова Фара.

– Зачем он звал меня, Арки? – спросил Фар журавля.

– Человек хочет поговорить с тобой, – ответил Арки, но, видя, как Санька напрягаясь жестикулирует киту и что-то говорит, добавил: – Только не может, как я понимаю.

– Расслабься, – Фар перевел взгляд на Саньку, а тот ошарашенно ухватился за свою голову, в которую лились слова кита. – Представь, что то, о чем ты думаешь, происходит и в моей голове, те же мысли, те же слова…

– Я попробую, – ответил Санька, – попробую…

– Вот и славно! – ответил Кит, довольный своим “учительством”, – так что ты хотел от меня, человек?

– Не надо бросаться на сушу… это самоубийство, грех!

– Самоубийство – наибольшее проявление желания жить! – парировал Фар.

– Все равно, – заупрямился моряк. – Киты одни из самых красивых… живых существ на Земле! А голубых Китов так мало!

– И, тем не менее, Дарвин унизил меня до размеров камбалы, я услышал историю про кита, камбалу и рака, да и ты заявил, что я ем журавлей…

– Это не так! – в сердцах заговорил Санька. – Дарвин написал релятивистскую теорию, но там не упоминаются киты!! Есть масса анекдотов про людей!! И… и Киты питаются планктоном…

Фар задумался.

– А что написал Дарвин? – неожиданно спросил он.

– Дарвин? – Санька задумался, – что человек произошел от обезьяны, кажется…

– От обезьяны?!!!?? – казалось, началось “моретрясение”, полтора десятка Китов переворачивались от смеха, кувыркались и ныряли. Подошедший “Аргонавт” выкинул якорь, потому что к Санькиной шлюпке было бесполезно подбираться. Огромные голубые киты, казалось, заполонили весь океан.

– От обезьяны! – смеялся Фар, – надо же, как глуп Дарвин! Всем известно, что люди когда-то давно вышли на сушу из моря, и произошли от китов…!!!

– Да? – удивился Санька, цепляясь одной рукой за бортик расшатавшейся шлюпки, а другой прижимая к себе Арки. Наконец, лодка не выдержала и перевернулась. Думая, что мощные водовороты, создаваемые китами, сейчас затянут его в глубину к гибели, Санька изумился, когда понял, что сидит на спине смеющегося Фара, плывущего к судну.

– Надо же! – веселился Кит. – Из-за такой глупости так расстроиться! И Камбала тоже хороша! Завидует, как все самки… Может, действительно, невзначай шлепнуться на нее?

– Ты что, с ума сошел? – из раковины вылез Оа с вытаращенными глазами. От подобного зрелища с Санькой чуть не случился обморок. – Лучше поплыли за планктоном, сезон уже…

– Я вам не мешаю? – культурно поинтересовался моряк.

– Нет! – кит Фар мощно ударил хвостом, отчего Санька с Арки взлетели, словно на ядре Мюнхгаузена, и приземлились на палубе корабля, где Санька, словно онемевшая статуя, так и продолжал сидеть в позе умиротворенного Будды…

– До встречи! – крикнул ему Фар, и киты поплыли прочь, сотрясая безумными виражами воды океана…

– Обошлось? – спросила Грация Гордея.

– Да, любовь моя, все обошлось, – ответил Гордей.

– Какой трудный день, – вздохнула Грация.

– А какой счастливый! – и Гордей заключил Грацию в объятия.

А где то в пучине земного океана Учитель Хлюст привел свою жену Юсту к старинным затонувшим развалинам. На развалинах удивительно сочно сохранились расписные фрески с изображением шестирукого Шивы, занимающегося любовью в различных позах.

– Что это? – спросила Юста, когда Хлюст нежно обвил ее щупальцами.

– Это камасутра, книга о любви! – пояснил торжественно осьминог Хлюст.

– Но это же изображение человека, – возразила Юста. – Правда, Хлюст, почему у него шесть рук?

И Учитель Хлюст гордо ответил:

– Потому что это – Камасутра для осьминогов.

 

(с) Ирина Крыховецкая

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *