Взаимопонимание и лампочки

– Ты, Даша, вовремя позвонила. Я как раз тебя рисую. К твоему дню рождения готовлю подарок, — отвечает по телефону восьмилетняя Зоя. — Тебе сколько ушей нарисовать?

– Лучше два, — говорит Даша, подруга Тамары, Зоиной мамы.

– Поздно ты мне сказала. Два уже не получится.

-?

– Я на одной стороне бант нарисовала. Для уха места не осталось.

– Ну ничего, Зой, рисуй одно. Ведь и так понятно, что за бантом должно быть ухо.

– Не очень понятно, Дашечка. — Зоя тяжело сопит в трубку. Рисует. — У них взаимопонимание потеряно.

– У кого?

Зоя всегда рассказывает, о чем думает.

– У банта и ухов. То есть — ушей.  Они не могут договориться по основным позициям.

– А что им делить-то? Если для банта есть место, то уши и подавно не потеряются.

– Мне тоже, Даш, кажется, что договориться всегда можно. Где они потеряли свое взаимопонимание — не знаю.

– Знаешь, Зой, просто они оба умные — и ухо, и бант.

– А когда договориться не могут- оба неумные?

– Мне кажется, что так…

– Значит, мои родители не умные, раз договориться не могут?  Подожди, я пойду фломастеры возьму.

 Слышится шелест пакета, топот детских ног и опять старательное сопение.  Мама Тамара говорит, что взаимопонимание или есть, или его нет. Если бы в семье осталось хотя бы «желание понять друг друга», то вместе жить можно было бы «хоть как-то, хоть потихонечку». А так, без взаимопонимания, никак нельзя.

– Это как это, Даш, «жить потихонечку»? Негромко, что-ли? — спросила Зоя и окончательно погрузилась в рисование. И в свои переживания. У нее их достаточно.

       В коридоре разбилась лампочка. Даже не разбилась, а разорвалась однажды вечером.  С таким грохотом, словно на самом деле она была петардой и только ждала своего времени.  Тамара высыпала осколки из плафона и порадовалась, что никому от этой петарды не досталось. Потом она попросила мужа Павла лампочку поменять. Без нее в коридоре темно. К тому же, в доме оказалась запасная лампочка.

– Редкий случай счастливого совпадения, — обрадовалась Тамара. Павел — физик по образованию — как-то отметил, что явление состоится, когда для его осуществления совпадут все причины и условия. Поэтому Павел живет по законам физики и других не признает. Без веских причин, вменяемых условий, доказательной базы и сто раз просчитанных результатов он с места не сдвинется. Поэтому или по чему-то другому все свободное время Павел проводит на диване. Наверное, чтобы по пустякам физику не беспокоить.

 Темно в коридоре было дней десять.

– Ты неправильно попросила, — объяснила свекровь. — Когда Паша чувствует давление, он сопротивляется. Попробуй попросить по- другому… Как-  будто невзначай. Женщина должна быть умной и гибкой.

Вариантов «быть гибкой» существует много. Например, в игровой форме, не акцентируя внимания на необходимости света, предложить Павлу закрутить лампочку «кто быстрее»,  или «кто грациознее». Или, «кто смешнее», например, только левой рукой, без стремянки, и т. д.

– Или, взять «на слабо»: спорим, что тридцатипятилетний мужчина никогда не сможет справиться с лампочкой…

– Или наорать — сколько можно валяться на диване…

– Или обратиться «с наездом»: я уже «обнамекалась», сколько можно трепать мои нервы?! У тебя тоже есть зона ответственности!

– Или напрямую, в лоб — Паш, вверни лампочку!

Или спокойно, без сальностей или заигрываний: пожалуйста, сделай светло.

Тамара пробовала по-всякому. Без толку. Павел на просьбы не реагировал.

– Знаешь, наверное, первый раз ты обратилась неправильно, и он затаил обиду, — пояснила свекровь. Паша — мальчик тонкий и ранимый.

Без света в коридоре было неудобно. Зойка теряла сапоги, Павел спотыкался и ворчал. Но с каждым днем молчать про лампочку становилось все легче — человек привыкает ко всему. Павел однажды понял, что от него отстали. Или, что к нему и не приставали. Или заметил, что без света плохо. Взял табурет, ввернул лампочку, но не закрепил плафон.

– Как-то без души ты лампочку вкрутил, — сказала Тамара, когда плафон пролетел мимо Зоиного уха, разлетевшись на мелкие осколки. Можно было промолчать, но не получилось.

– Твоя язвительность заморозила мою душу, — заметил Павел.

Вполне справедливо, — подумала Тамара. – Язвительность — очень не полезна душе, особенно ранимой.

Потом эту лампочку вспоминали по всякому поводу, когда хотели поссориться. Вспоминали часто.

– Пап, а чего ты лампочку сразу не вкрутил, пока еще свет в доме не весь растаял?

Павел не ответил. Он не знал, что сказать. Такое бывает, когда не понимаешь, что происходит.

Новая лампочка появилась, но светлее в доме не стало.

– Все, Даш, бант готов. Я еще вокруг тебя две лампочки нарисую горячие.

– Хорошо, дорогая. Даже и одной достаточно.

– Лучше две, Даш. Чтобы взаимопонимание не пропало. Оно темноты не любит.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *